— Тебе тоже кофе? — спросила она у отца.

— Нет, — ответил Эверет.

— Сильвия, — сказал Рик, обращаясь к ней, как к ребенку. — Ты же понимаешь, что если ты уйдешь с ними, то никогда не сможешь вернуться.

— Все будем там, рано или поздно. Это часть нашей жизни.

— Но тебе всего лишь девятнадцать, — попытался образумить ее Рик. — Ты молода, здорова и красива. А наша свадьба… что с ней? — Он привстал. — Сильвия, ты должна с этим покончить.

— Я не могу. Мне было семь лет, когда я впервые увидела их. — Сильвия с невидящим взглядом стояла, держась за «Силекс», у раковины. — Помнишь, папа?

Мы жили в Чикаго. Дело было зимой. По дороге из школы я упала. — Она вытянула изящную ручку. — Видишь шрам? Я упала и порезалась о гравий. Плача, я шла домой, вокруг падал мокрый снег и завывал ветер. Рука кровоточила, и рукавица пропиталась кровью. Я посмотрела вверх и увидела их.

Наступила тишина.

— Ты им нужна, — с жалким видом сказал Эверет. — Они — мухи… синие, вьющиеся вокруг, ждущие тебя. Зовущие уйти с собой.

— Почему бы нет? — Серые глаза Сильвии блестели, а щеки пылали от удовольствия и предвосхищения. — Ты видел их, папа. Ты знаешь, что это значит. Преображение! Из грязи — в богов!

Рик вышел из кухни. В гостиной, встревоженные и любопытные, замерли обе сестры. Миссис Эверет стояла безучастно, с каменным лицом и унылыми глазами за стеклами очков в металлической оправе. Она отвернулась, когда Рик проходил мимо.

— Что произошло? — спросила его Бетти Лу напряженным шепотом. Ей было пятнадцать; тощая и плоская, с впалыми щеками и волосами мышиного цвета. — Сильвия никогда не брала нас с собой.

— Ничего не случилось, — ответил Рик.

Ярость исказила безжизненное лицо девочки.

— Не правда! Вы оба были в саду ночью и…

— Не смей разговаривать с ним! — прервала ее мать. Она выгнала обеих девочек, бросила на Рика взгляд, полный ненависти и страдания, и быстро отвернулась.